Новости

18.07.2019

Дочь актера из «Улиц разбитых фонарей» раскрыла подробности его состояния

Дочь российского актера Юрия Кузнецова опровергла информацию о его срочной госпитализации. Об этом сообщает «Ридус» в среду, 17 июля.

«Юрий Александрович на плановом профилактическом обследовании, никакой операции не было, как и экстренной госпитализации. Чувствует себя он прекрасно», — пояснила дочь артиста и добавила, что отец приехал в больницу на собственной машине.

Ранее Пятый канал передавал, что заслуженный артист России Юрий Кузнецов попал в больницу в Санкт-Петербурге. Отмечалось, что его госпитализировали из-за проблем с сердцем, а позднее прооперировали.

72-летний Юрий Кузнецов наиболее известен по роли начальника РУВД Петренко по прозвищу Мухомор в сериалах «Улицы разбитых фонарей» и «Опера. Хроники убойного отдела». Среди других фильмов с его участием — «Свой среди чужих, чужой среди своих», «Мой друг Иван Лапшин», «Я тебя ненавижу», «Собачье сердце», «Афганский излом», «Брат», «Антикиллер», «Остров», «Царь» и «Дуэлянт». В 2006 году Кузнецова удостоили звания заслуженного артиста.

Лента. Ру. Юрий Кузнецов с дочерью Александрой
Фото: Екатерина Чеснокова / РИА Новости

подробнее
 

18.07.2019

Дело обвиненного в сексуальном насилии Кевина Спейси прекратили

Прокуроры штата Массачусетс отозвали обвинения в сексуальном насилии против актера Кевина Спейси. Об этом сообщает Reuters.

Один из потерпевших воспользовался правом не свидетельствовать против себя на слушаниях в связи с пропажей его мобильного телефона. По версии защиты Спейси, он удалил сообщения, которые могли доказать невиновность актера. В качестве причины отзыва обвинений называется «недоступность свидетеля, подавшего жалобу».

Артисту грозило до пяти лет лишения свободы.

9 июля предполагаемая жертва звезды отказалась предоставлять свой телефон, в котором якобы содержалась переписка с его девушкой, где он рассказывал о неподобающем поведении Спейси, а также пересылал видео с его приставаниями.

Осенью 2018 года вокруг Спейси разразился секс-скандал. Его обвинили в домогательствах и изнасилованиях по меньшей мере 15 человек, в том числе девять коллег, работавших над «Карточным домиком», и актер из сериала «Стартрек» Энтони Рэпп, которому на момент приставаний было 14 лет.

Лента. Ру. Фото: Kevin Spacey / Reuters

подробнее
 

18.07.2019

Это КГБ, детка

В прокате — новый фильм Люка Бессона «Анна», разворачивающийся на рубеже 90-х боевик о русской супермодели на службе КГБ и ЦРУ. Это, пожалуй что, самый возмутительный фильм сезона, полный абсурдных анахронизмов и логических провалов, но не лишенный, впрочем, некоторого хулиганского обаяния.

1987 год. В типовой московской клетушке — интерьер включает не только Чебурашку, но и микроволновку! — бушует скандал: «Ты скурила всю дурь?» — орет полуголый гоп-плейбой Петя (Александр Петров) на свою растрепанную сожительницу-блондинку Анну (Саша Лусс, русская супермодель и новая муза Люка Бессона). Та, утерев слезы, открывает ноутбук и заполняет онлайн-анкету на службу в советском флоте. Три дня спустя Петя с корешами и недоумевающей Анной на заднем сиденье угнанного «Мерседеса» неудачно попытается ограбить первый в Москве банкомат «Банка Советского Союза», чуть более успешно уйдет от милицейской погони, а затем уже в собственной квартире получит пулю в голову от поджидающего в темноте офицера КГБ Алекса (Люк Эванс). Чтобы не мешал доверительно философскому разговору с Анной.

1990 год. Продающую матрешки на барахолке у Измайловского кремля Анну хантит скаут зарубежного модельного агентства — и уже через неделю она будет любоваться Эйфелевой башней из окна такси, обживаться в квартире, где ночует еще десяток моделей, и позировать капризному фотографу с мировым именем. А еще через полгода после двух месяцев соблазнения невозмутимо пришьет влюбившегося в нее бизнесмена по имени Олег Шиленко, к возмущению родины приторговывающего оружием не только в Сирии с Ливией, но и в Чечне. Дальше Анну ждут Лондон и Милан, новые съемки — и новые жертвы: начальство в лице сурового ветерана госбезопасности Ольги (Хелен Миррен, которая здесь, кажется, косплеит одновременно Галину Волчек и Татьяну Тарасову) буквально не дает своей красотке-киллерше ни одного выходного. Влиятельный умник из ЦРУ Миллер (Киллиан Мерфи), раскрывающий Анну, несмотря на модельное прикрытие, при вербовке пообещает девушке более человечное обращение. Она не только согласится, но и трахнет нового куратора. Спать с Алексом Анна при этом тоже не перестанет.

Параллельный монтаж фотосъемок, смен нарядов, каблуков и париков с многочисленными убийствами — под уморительный аккомпанемент «Need You Tonight» INXS. «Я работаю в КГБ, детка», — выпаленное прямо в лицо могущественной замглавы ведомства. Разбитый нос списанного с Терри Ричардсона фотографа-абьюзера — и разбитые сердца профессионалов спецслужб по обе стороны железного занавеса. Наконец, головокружительная очередь скачков во времени («пять лет спустя», «тремя месяцами ранее» и так далее) и сопровождающих их флешбэков-разъяснений — пусть и призванная в первую очередь замаскировать унылую предсказуемость многочисленных поворотов сюжета (конечно же, подчиняющаяся сразу двум всесильным шпионским агентствам Анна на поверку окажется владычицей собственной судьбы). Люк Бессон, никогда не отличавшийся скромностью и тонкостью своих выразительных средств, в «Анне» работает даже по своим меркам широкими мазками.

Это очевидное режиссерское нежелание мелочиться и размениваться на ерунду вроде правдоподобия и логики, когда они могли бы затормозить ход бессоновского фантазийного сценария, распространяется — как видно и по нескольким вышеупомянутым деталям — и на исторический фон. «Анна», может, и разворачивается на рубеже 1990-х, но Бессон, похоже, снимает не ретро, а антиретро, откровенно и демонстративно пренебрегая даже видимостью реализма. Лэптопы и мобилы мелькают в руках не только у спецагентов, но и у юных советских нищебродов, позднесоветская Москва нарядно хорохорится следами собянинского благоустройства и повсеместными иномарками куда более современного производства, опять же Чечня, периодически возникающая в разговорах, — причем непременно шепотом.

Все эти нелепые анахронизмы столь наглядны и навязчивы, что неизбежно начинают производить не раздражение, а комический эффект. Более того — их многочисленность, кажется, намекает на то, что Бессон отпускает исторические вожжи абсолютно осознанно. Хотя бы по той причине, что точно так же вольно он обходится здесь и с канонами шпионского жанра, подминая их в угоду прихоти своего сюжета фантастическими допущениями так беззастенчиво, что даже удивительно, почему в финале «Анны» ее заглавная героиня не возглавляет одновременно ЦРУ и КГБ. С точки зрения нормального кино такое показательное хулиганство, конечно, возмутительно, но Бессон, почти разоренный провалом своей космической оперы «Валериан и город тысячи планет» и почти опозоренный многочисленными обвинениями в домогательствах к женщинам, похоже, таким подходом хочет не столько снять хороший фильм, сколько показать: ему плевать. И хотя бы в рамках одного фильма это он — а не исторические факты, каноны жанра и правила приличия — остается творцом и властелином. Что ж, по-своему даже жаль, что, похоже, этот пример демонстративного самоутверждения станет для него последним.

Денис Разуваев
Лента. Ру. Кадр: фильм «Анна»

подробнее
 

13.07.2019

Найдены три неизданных сценария Кубрика

Записи были сделаны в 1954–1956 годах. Они получили названия «Женатый мужчина», «Идеальный брак» и «Ревность».

«Брак — это как долгая трапеза с десертом, который подается в самом начале», — написал Кубрик в одном из сценариев. Отмечается, что в тот период режиссер переживал проблемы в браке с танцовщицей Рут Соботка, с которой развелся в 1957 году.

По словам профессора из Бангорского университета в Уэльсе Натана Абрамса, сценарии были найдены в доме Кубрика. Он добавил, что в рукописях есть идеи, которые позже нашли отражение в киноленте «С широко закрытыми глазами».

В прошлом году в Британии был обнаружен потерянный сценарий Кубрика к фильму «Жгучая тайна». Отмечалось, что записи занимают больше ста страниц. Сценарий практически закончен, поэтому с ним могут работать кинематографисты, добавил Абрамс.

Кубрик скончался в 1999 году, оставив после себя несколько незаконченных проектов. В том же году на экраны вышел фильм Стивена Спилберга «Искусственный интеллект», снятый по его сценарию. Позднее Спилберг также высказывал желание сделать мини-сериал по мотивам задуманной Кубриком в 1970-х эпопеи «Наполеон».

Лента Ру. Фото: Stringer / Reuters

подробнее
 

13.07.2019

Без бумажки

В последние несколько лет одной из самых обсуждаемых тем в российской киноиндустрии (причем на всех уровнях) остается прокатное удостоверение — некогда формальный документ усилиями Минкульта превратился в почти всесильный инструмент влияния чиновников и средство для манипуляций как цензурного, так и экономического характера. «Лента.ру» рассказывает о том, как простая по своему предназначению бумажка вредит здоровому функционированию российского кинорынка.

Предыстория
Понятие «прокатное удостоверение» появилось в российских законах с 1993 года, когда Виктор Черномырдин подписал постановление «О регистрации кино- и видеофильмов», основным предназначением которого была борьба с распространением пиратского контента. На протяжении полутора десятилетий документ был более-менее формальностью: для того, чтобы получить право выпустить тот или иной фильм в прокат, необходимо было лишь заплатить пошлину в 3,5 тысячи рублей (а в случае кино российского или снятого в копродукции России и зарубежных стран — еще и сдать копию картины в Госфильмофонд, причем на пленке).

Само удостоверение таким образом выполняло сугубо бюрократическую функцию: информация о картине появлялась в Государственном реестре кино- и видеофильмов — также фильм обзаводился и рекомендацией по возрастному ограничению аудитории. До 2012 года единственным кинематографистом, кто воевал с государством насчет так называемой прокатки, был порнограф Сергей Прянишников — в 2011-м у более ста фильмов его студии были отозваны прокатные удостоверения. Под довольно абсурдным, по мнению продюсера, предлогом использования нецензурных слов в названиях (как порно в принципе смогло получить прокатки при действующем запрете на его изготовление, история умалчивает) — впрочем, суды предсказуемо встали на сторону властей.

Поправки
Первый случай, когда Минкульт решил отказать в выдаче прокатного удостоверения, произошел в августе 2012-го — через несколько месяцев после того, как ведомство возглавил Владимир Мединский. От решения чиновников пострадал победивший в начале того же года на фестивале в Роттердаме сербский фильм «Клип» — камнем преткновения, похоже, стала сцена, в которой несовершеннолетняя героиня занимается оральным сексом (актрисе Исидоре Симионович при этом было больше 18). В 2015-м такая же судьба — и опять же под предлогом наличия «материалов порнографического характера» — постигла фильм «Любовь» Гаспара Ноэ, которому также не помогли ни признание международных фестивалей, ни дружное возмущение профессионального киносообщества.

Впрочем, прокатки вскоре стали поводом для куда более громкой и уже не привязанной к конкретным фильмам дискуссии: Минкульт опубликовал проект закона о повышении пошлины за получение удостоверения сразу до 5 миллионов рублей, тем самым пригрозив лишить отечественный прокат почти всех независимых дистрибьюторов и заодно более-менее любого авторского и независимого кино. К счастью, недовольство индустрии оказалось таким единогласным, что реформа так и осталась проектом — но статья закона о прокатных удостоверениях поправок все же не избежала. Более того, все новые и новые изменения вносятся в нее практически каждые полгода, а дискуссия об их целесообразности не затихает: в последний раз прокатки обсуждали на государственном уровне не далее как месяц назад на заседании Общественного совета при комитете Госдумы по культуре. Тем временем Минкульт, у которого с очередными поправками появилось право не только отказывать в выдаче удостоверения, но и переносить даты релизов, начал все активнее и активнее использовать документ как рычаг прямого влияния на рынок проката и показа кино — тем самым решая сразу несколько сомнительных задач, которые стоит рассмотреть подробнее.

Цензура
Ситуации с «Клипом» и «Любовью» еще можно объяснить попаданием этих авторских фильмов в серую зону российского законодательства, никак юридически не определяющего понятие «порнографии», — хотя куда лучше они иллюстрируют неизбывное ханжество современного русского чиновничества (характерно, что посмотрев картину Ноэ, Мединский даже не нашел «слов, передающих эмоции после просмотра этого фильма», и объясняться за запрет не стал). Другое дело, что смущают Минкульт с недавних пор далеко не только гениталии — но и, например, такая больная для возглавляющего еще и Российское военно-историческое общество Мединского тема, как отечественная история, к изображению которой в зарубежном кино ведомство при нем относится куда ревностнее, чем по отношению к фильмам собственного производства (сколько бы архивариусы не опровергали тот же миф о 28 панфиловцах и сколько бы ляпов и искажений истории не обнаруживалось в лентах о непобедимых танках или, например, спортивных победах).

Первым под предлогом искажения советской истории в 2015-м пострадал относительно невинный криминальный триллер «Номер 44», где энкавэдэшник в исполнении Тома Харди расследовал серийные убийства в сталинском СССР — уже получивший прокатку фильм ее лишился за два дня до релиза (после закрытого показа в Минкульте, вдохновившего Мединского на натуральную отповедь в письменной форме). Спустя три года та же судьба (удостоверение вновь было отозвано буквально за дни до релиза) постигла «Смерть Сталина» Армандо Ианнуччи — абсурдистская сатира о грызне советских чинуш за власть после кончины генсека привела в натуральную ярость чинуш уже современных: в их риторику мгновенно прорвались типичные для горе-сталинистов максимы о глумлении над страной, победившей фашизм. Попытавшийся же показать картину, вопреки запрету, кинотеатр «Пионер» — ранее сумевший схожим образом обойти запрет на прокат «Любви» Ноэ, благодаря фестивальным показам — напоролся на вторжение полиции прямо во время сеансов.

Урок прокатчиками очевидно был усвоен — с недавних времен все спорные элементы убираются из голливудских фильмов уже на стадии дубляжа: так шуточно упомянутый в «Хеллбое» Сталин оказался изменен на Гитлера. Сталин — не единственная священная корова. Белорусский диктатор из боевика «Телохранитель киллера» в отечественном прокате превратился в президента Боснии, а дистрибьютор блокбастера «Лига справедливости» превратил убогую и нищую российскую глубинку, куда заносит персонажей, в Польшу. Особенно же достается любым заигрываниям Голливуда с темой гомосексуальности: так свидание эпизодического героя «Мстителей» с мужчиной в локализации стало невинным ужином. О совсем недавнем казусе самоцензуры, постигшем лишившегося нескольких минут хронометража (включая сцену гомосексуальной любви) байопика Элтона Джона «Рокетмен», напоминать, наверное, тоже не нужно — в отличие от того факта, что, очевидно, возрастных ограничений в тех же прокатных удостоверениях больше не достаточно (то есть одну из своих первоначальных функций документ выполнять по факту перестал).

Протекционизм
В начале 2015-го Мединский впервые заговорил о том, что Минкульт теперь будет по собственному усмотрению еще и разводить фильмы «на схожую тематику и со схожей целевой аудиторией» по дате релиза — соответствующая правка в положение о прокатных удостоверениях не заставила себя ждать. Первый громкий пример такой разводки, по крайней мере, затрагивал два российских фильма о славном советском космосе — и «Время первых», и «Союз-7» претендовали на дату 12 апреля 2017-го, второму фильму в итоге пришлось полгода подождать. Во всех остальных случаях преференции уже выдавались отечественному кино по отношению к иностранному — в полном соответствии с многочисленными заявлениями министра о противостоянии Голливуду (тот противоречивый факт, что на российском прокате американских картин зарабатывают прежде всего российские дистрибьюторы и российские кинотеатры, обычно умалчивается).

Некоторые из подобных решений осуществлялись со скандалами. Сначала общественности приходилось отбивать от Минкульта медвежонка Паддингтона («Приключения Паддингтона 2» за день до проката были перенесены на неделю, а после шумихи все-таки вышли на экраны на два дня позже), попавшему под каток «Движения вверх» и «Скифа», а когда же очередной подобный сдвиг — осуществленный опять же случившейся в последний момент задержкой в выдаче прокатки — постиг мультфильм «Королевский корги», который подвинули ради релиза аляповатой русско-чешской анимации «Гурвинек», взбунтовались уже кинотеатры, объявившие последнему бойкот. Не обходится и без натурального фарса — вроде задержки с выходом фильма Франсуа Озона «По воле божьей» о католических священниках-педофилах... из-за празднования православной Пасхи.

Еще больше релизов переносится за закрытыми дверьми — задолго до объявления и последующего сноса (как в случае «Паддингтона» и Озона) даты премьеры. Впрочем, иногда и о них становится известно широкой публике — хотя бы в силу своей очевидности: так источник в Минкульте признал, что недавний финал блокбастера «Мстители» задержался в России по сравнению со всем миром на четыре дня (тем самым подвергнув русских зрителей волне спойлеров из-за рубежа) ради провалившегося в итоге в прокате «Миллиарда» с Владимиром Машковым. Обращение зрителей в ФАС не помогло: закулисный контроль Минкульта за датами релизов, потому и закулисный, что не нуждается в документировании, а значит, юридически к ведомству не подкопаться.

Контроль
В теории желание министерства защищать русские фильмы от соседства с голливудскими колоссами понятно и в чьих-то глазах даже, наверное, похвально. На практике, впрочем, за ним легко рассмотреть еще одно проявление того стремления к тотальному контролю рынка (номинально считающегося свободным), какое не так давно, например, выразилось еще и в окончательном уходе под влияние ведомства прежде более свободного в своих решениях Фонда кино, организации, рулящей миллиардными потоками госсубсидий на съемки кино. То есть все очевиднее попытки Минкульта подмять под себя все этапы функционирования индустрии: производство (через разделение бюджета Фонда), прокат (через выдачу или отзыв прокаток) и кинопоказ (через возможность свободно рулить датами релизов) — налицо советская по своей природе тяга к централизации всего и вся.

Чем чреват такой тотальный контроль — не новость. Пользуясь прокатным удостоверением как дубинкой (и имея возможность поправками как угодно часто менять правила игры), Минкульт не только искусственно помогает сборам «Движения вверх» и ему подобных (что не всегда помогает — см. примеры «Миллиарда», «Гурвинека» и многих других бенефициаров игр ведомства с расписаниями релизов), но и вносит в деятельность индустрии хаос. Очевидны убытки от манипуляций с прокатками тех дистрибьюторов, что не могут похвастать связями в ведомстве и поддержкой голливудских и российских мейджоров — под даты релизов заточены маркетинг и реклама. «Дата выхода фильма — это важнейший маркетинговый фактор. Мы вкладываем туда много денег, много творческого потенциала и (когда за месяц) узнаем, что будет не эта дата, а другая, это, конечно, плохо», — говорила на июньском совещании в Госдуме глава киносети «Пионер» Мэри Назари.

Несут убытки и кинотеатры — когда под слабый русский релиз временно сдвигается сильное иностранное кино, залы неизбежно оказываются пустыми. Российская аудитория, к счастью, еще далека от того, чтобы быть послушным стадом, идущим в кинотеатры на то, «что дают», и фантазии одержимых обманчиво победоносными цифрами чиновников о доле отечественного кино в бокс-офисе выше 50 процентов («Нынешние рекордные показатели, убежден, не последнее слово нашего кинематографа. До 100% еще далеко» — недавно замахивался министр) могут стать реальностью лишь при полном запрете или жестком квотировании иностранных фильмов.

Другое очевидное следствие сосредоточения Минкультом власти над киноиндустрией — высокий риск злоупотреблений. Инсайдеры рынка уже в открытую говорят о том, что право ведомства в ручном режиме разводить релизы в прокате некоторые продюсеры и прокатчики уравновешивают пресловутым телефонным правом. «Функцию по выдаче прокатного удостоверения нужно отобрать у министерства культуры. Оно находится в ужасном положении: все научились пользовались дубинкой выдачи удостоверения, каждый режиссер, каждый продюсер знает, кому позвонить. Необязательно в министерство, можно даже депутатам. Давайте министерство освободим от этой ответственности», — призывал на том же совещании в Госдуме глава Ассоциации владельцев кинотеатров Олег Березин. Впрочем, судя по тому, как министерство консолидирует в своих руках власть (с очередными поправками к той же статье о прокатных удостоверениях, к слову, под его контроль попали еще и кинофестивали, которые теперь вынуждены добиваться попадания в специальный реестр Минкульта) и как часто в риторике чиновников всерьез всплывают совершенно безумные идеи, освободят — от нормального, разнообразного и независимого кино — скорее, как раз нас.

Денис Рузаев
Лента Ру. Кадр: фильм «Заводной апельсин»

подробнее
 

cтраницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... Следующая Последняя

Главная страница
Новости
Фильмы по алфавиту
Фильмы по жанрам
Фразы из фильмов
Новинки сайта
Актеры
Афиши
Услуги
Загрузить
Регистрация
Форум
О проекте

#